А за окном день балериной в пачке
Кружится в бесконечной суете,
И копотью пока что не испачкан
Снег, что беспечно на землю слетел.
  
День кружится без устали. Сверкает
Лёд бриллиантов в зимнем декольте.
И снег на чёрных ветках горностаем,
И ветки рукоплещут фуэте.
  
Пусть оттепель потом расплещет лужи,
Пускай застынет грязно-серый лёд...
День за окном неутомимо вьюжит,
Крутя за оборотом оборот.

"Когда ведомый розою ветров..."  
 Алексей Порошин 

Когда, ведомый ведьмою ветров,
Ты улетишь в заоблачные дали,
Вздохнув тихонько, я спущусь в метро
Туда, где зал холодным светом залит.

Сквозь потолок не виден в небе след
И можно попытаться примириться
С тем, что тебя со мною больше нет,
И с тем, что не взлететь мне в небо птицей.

Себе на счастье разложу Таро,
И вытяну Шута и Колесницу,
Украшу косу розою ветров
И стану ведьмой, раз не вышло птицей.

Пятиклассникам задали прочитать «Медный всадник».
- И как читается? - спросила Лена у своей одноклассницы.
- С двумя словарями – нормально, - честно ответила Маша.
Лене повезло больше. Или меньше.
Она Пушкина читает не со словарём Даля или Ожегова, а с мамой, то бишь со мной.
И мы подробно разбираем каждое четверостишие, выясняя, кто такие «чухонцы», что значит «порфироносная», и что такое «дичится»… 

 Вообще с Пушкиным у пятиклассников отношения напряжённые.
Так, к большому удивлению учительницы, никто в классе не смог ответить, с чем пришёл во второй раз невод в «Золотой рыбке».
Ближе всех оказалась Ленка, вспомнившая конец строчки, написавшая, что невод пришёл «с водой морскою». Ленин сосед по парте предположил, что старик вытянул сапог, а подружка, решившая развлечься от безысходности, написала про флакон духов.

Вчера Лена, балуясь, начала цитировать мою любимую фразу («Не бойтесь, Маша. Я- Дубровский»):
- Спокойно, Маша. Я…
Тут она споткнулась и полетела на кровать, заставив меня возмущённо воскликнуть: - Лена!
Так благодаря Ленкиному баловству у нас получилось «Спокойно, Маша. Я - Лена»
Так и запомним.

 

Имя твоё,
То, что криком немым из груди
Вырывалось,
Кромсая на ломти бессонниц 
Холодные ночи...

То, что проклято было на веки веков,
То, что заперто было на сотни замков,
Что всплывало фантомом разбитых оков...

Имя твоё повторяю теперь то и дело,
По пустякам окликая мальчишку-соседа.

Так
Золото 
Полузабытой боли
Меняю я
На медяки привычки.